Под знаком непредсказуемости читать онлайн

под знаком непредсказуемости читать онлайн

Под знаком непредсказуемости (автор Нассим Талеб), узнать отзывы читателей, прочесть онлайн бесплатный отрывок и купить бумажный или Еще могу добавить, что книга немного изменила мое отношение к жизни. Сейчас я. Читать бесплатно текст книги Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости (сборник) автора Нассим Николас Талеб (7-я скачать книгу бесплатно. Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости - скачать бесплатно в форматах fb2, txt, pdf, epub, или читать ознакомительный фрагмент книги автора.

Это относится к любому занятию. Если бы он был известен и очевиден, кто-нибудь уже бы его изобрел и он превратился бы в нечто тривиальное. Чтобы обскакать всех, нужно выдать такую идею, которая вряд ли придет в голову нынешнему поколению рестораторов. Она должна быть абсолютно неожиданной. Чем менее предсказуем успех подобного предприятия, тем меньше у него конкурентов и тем больше вероятная прибыль. То же самое относится к обувному или книжному делу — да, собственно, к любому бизнесу.

То же самое относится и к научным теориям — никому не интересно слушать банальности. Успешность человеческих начинаний, как правило, обратно пропорциональна предсказуемости их результата. Вспомните тихоокеанское цунами года.

Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости

Если бы его ждали, оно бы не нанесло такого ущерба. Затронутые им области были бы эвакуированы, была бы задействована система раннего оповещения. Предупрежден — значит вооружен. Но мы ведем себя так, будто можем предсказывать исторические события, или даже хуже — будто можем менять ход истории.

под знаком непредсказуемости читать онлайн

Мы прогнозируем дефициты бюджета и цены на нефть на тридцатилетний срок, не понимая, что не можем знать, какими они будут следующим летом. Совокупные ошибки в политических и экономических прогнозах столь чудовищны, что, когда я смотрю на их список, мне хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что я не сплю.

Удивителен не масштаб наших неверных прогнозов, а то, что мы о нем не подозреваем. Это особенно беспокоит, когда мы ввязываемся в смертельные конфликты: Из-за такого непонимания причинно-следственных связей между провокацией и действием мы можем с легкостью спровоцировать своим агрессивным невежеством появление Черного лебедя — как ребенок, играющий с набором химических реактивов.

Наша неспособность к прогнозам в среде, кишащей Черными лебедями, вместе с общим непониманием такого положения вещей, означает, что некоторые профессионалы, считающие себя экспертами, на самом деле таковыми не являются.

Если посмотреть на их послужной список, станет ясно, что они разбираются в своей области не лучше, чем человек с улицы, только гораздо лучше говорят об этом или — что еще опаснее — затуманивают нам мозги математическими моделями. Они также в большинстве своем носят галстук.

Поскольку Черные лебеди непредсказуемы, нам следует приспособиться к их существованию вместо того чтобы наивно пытаться их предсказать. Мы можем добиться многого, если сосредоточимся на антизнании, то есть на том, чего мы не знаем. Помимо всего прочего, можно настроиться на ловлю счастливых Черных лебедей тех, что дают положительный эффектпо возможности идя им навстречу.

В некоторых областях — например в научных исследованиях или в венчурных инвестициях — ставить на неизвестное чрезвычайно выгодно, потому что, как правило, при проигрыше потери малы, а при выигрыше прибыль огромна.

Мы увидим, что, вопреки утверждениям обществоведов, почти все важные открытия и технические изобретения не являлись результатом стратегического планирования — они были всего лишь Черными лебедями. Ученые и бизнесмены должны как можно меньше полагаться на планирование и как можно больше импровизировать, стараясь не упустить подвернувшийся шанс. Я не согласен с последователями Маркса и Адама Смита: То есть мой вам совет: Обучение обучению С другой стороны, нам мешает то, что мы слишком зацикливаемся на известном, мы склонны изучать подробности, а не картину в целом.

Поняли ли они, что есть события, которые силой своей внутренней динамики выталкиваются за пределы предсказуемого? Осознали ли, что традиционное знание в корне ущербно? Чему же они научились? Они следуют жесткому правилу: История с линией Мажино хорошо иллюстрирует правильность нашей теории.

После Первой мировой войны французы построили стену укреплений вдоль линии немецкого фронта, чтобы предотвратить повторное вторжение; Гитлер без труда ее обогнул. Французы оказались слишком прилежными учениками истории. Заботясь о собственной безопасности, они перемудрили с конкретными мерами. Обучение тому, что мы не обучаемся тому, что мы не обучаемся, не происходит само. Проблема — в структуре нашего сознания: Метаправила например, правило, что мы склонны не постигать правил усваиваются нами плохо.

Мы презираем абстрактное, причем презираем страстно.

Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости - скачать, читать

Здесь необходимо — поскольку это основная цель всей моей книги — перевернуть традиционную логику с ног на голову и продемонстрировать, насколько она неприменима к нашей нынешней, сложной и становящейся все более рекурсивной [3] среде.

Но вот вопрос посерьезнее: Такое ощущение, что нам выдали неверную инструкцию по эксплуатации. Наши мозги, похоже, созданы не для того, чтобы размышлять и анализировать.

под знаком непредсказуемости читать онлайн

Если бы они были запрограммированы на это, нам в нашем веке приходилось бы не так тяжело. Вернее, мы к настоящему моменту все просто вымерли бы, а я уж точно сейчас ни о чем бы не рассуждал: Мыслительный процесс отнимает много времени и очень много энергии. Наши предки больше ста миллионов лет провели в бессознательном животном состоянии, а в тот кратчайший период, когда мы использовали свои мозги, мы занимали их столь несущественными вещами, что от этого почти не было проку.

Новый вид неблагодарности Всегда грустно думать о людях, к которым история отнеслась несправедливо. Есть даже школы, названные в честь двоечников. К сожалению, признание пришло уже тогда, когда оно не дарит поэту ни радости, ни внимания дам. Они не оставили никаких следов, да и сами не знали, в чем их заслуга. Мы помним мучеников, погибших за какое-то знаменитое дело, но о тех, кто вел неизвестную нам борьбу, мы не знаем — чаще всего именно потому, что они добились успеха.

Она вызывает у нашего незаметного героя чувство собственной никчемности. Я проиллюстрирую этот тезис мысленным экспериментом. Представьте себе, что законодателю, обладающему смелостью, влиянием, интеллектом, даром предвидения и упорством, удается провести закон, который вступает в силу и беспрекословно выполняется начиная с 10 сентября года; согласно закону, каждая пилотская кабина оборудуется надежно запирающейся пуленепробиваемой дверью авиакомпании, которые и так едва сводят концы с концами, отчаянно сопротивлялись, но были побеждены.

Закон вводится на тот случай, если террористы решат использовать самолеты для атаки на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке. Я понимаю, что мое фантазерство — на грани бреда, но это всего лишь мысленный эксперимент я также осознаю, что законодателей, обладающих смелостью, интеллектом, даром предвидения и упорством, скорее всего, не бывает; повторяю, эксперимент — мысленный. Закон непопулярен у служащих авиакомпаний, потому что он осложняет им жизнь.

Человек, который ввел обязательные замки на дверях пилотских кабин, не удостоится бюста на городской площади и даже в его некрологе не напишут: Поскольку мера, по видимости, оказалась совершенно излишней, а деньги были потрачены немалые, избиратели, при бурной поддержке пилотов, пожалуй, еще сместят его с должности. Vox clamantis in deserto [4] Он уйдет в отставку, погрузится в депрессию, будет считать себя неудачником. Он умрет в полной уверенности, что в жизни не сделал ничего полезного.

Я бы обязательно пошел на его похороны, но, читатель, я не могу его найти! А ведь признание может воздействовать так благотворно! Видите, какая награда суждена нашему незаметному герою — его не побалует даже собственная гормональная система. Когда дым рассеялся, чьи благие дела удостоились благодарности? Кого ставят выше — политика, сумевшего избежать войны, или того, кто ее начинает и оказывается достаточно удачливым, чтобы выиграть? Это та же извращенная логика, которую мы уже наблюдали, обсуждая ценность неведомого.

Все знают, что профилактике должно уделяться больше внимания, чем терапии, но мало кто благодарит за профилактику. Жизнь так необычна Эта книга о неопределенности, то есть ее автор ставит знак равенства между неопределенностью и выходящим из ряда вон событием.

Это удивительная книга, не оставляющая камня на камне от догм и подвергающая сомнению верность человеческого восприятия. Юэ выдвигает весьма серьезные аргументы против связи причин и следствий — в частности, он утверждает, что у каждого события может быть бесконечное число вероятных причин.

Черный лебедь Под знаком непредсказуемости Нассим Талеб купить книгу читать онлайн отрывок и отзывы

И Юэ и Байль были эрудитами и провели свою жизнь над книгами. Юэ, доживший до девяноста с лишним лет, держал слугу, который следовал за ним с книгой и читал ему вслух во время трапез и редких минут отдыха, чтобы не терялось драгоценное время.

под знаком непредсказуемости читать онлайн

Он прослыл самым начитанным человеком эпохи. Она свидетельствует об искреннем интеллектуальном любопытстве. Она свидетельствует об открытости ума и желании оценивать идеи других людей. Прежде всего эрудит может быть неудовлетворен своими знаниями, а такая неудовлетворенность — отличная защита от платонизма, от упрощенчества скороспелого менеджера, от филистерства узкоспециализированного ученого.

Не хочу быть индюшкой Впрочем, пропаганда философского скептицизма не входит в число задач этой книги. Хотя осознание проблемы Черного лебедя и может приводить к отрешенности и крайнему скептицизму, я выбираю противоположное направление. Меня интересуют дела и истинный эмпиризм. Так что эта книга написана не суфийским мистиком, даже не скептиком в античном или средневековом понимании и даже как мы еще убедимся не в философском понимании, но практиком, чья главная цель — не быть лохом в том, что существенно.

Юм был ярым скептиком у себя в кабинете, но не в повседневной жизни, в которой его идеи не находили применения. Я же, напротив, проявляю скепсис в том, что непосредственно касается повседневной жизни. В общем-то моя единственная забота — как принимать решения, не становясь индюшкой.

За последние двадцать лет мне тысячу раз предлагали такой вопрос: Я ни в коем случае не приветствую рискофобию вы увидите, что сам я предпочитаю рисковать по-крупному. В этой книге я разъясню вам одно — как избежать перехода улицы с завязанными глазами. Они хотят жить в Среднестане Я только что представил проблему Черного лебедя в ее историческом аспекте, заключающуюся в том, что крайне сложно делать обобщения на основе имеющейся информации, обучаться на опыте, на известном и виденном.

Я также перечислил тех, кого считаю самыми значительными историческими личностями. Вы видите, что нам очень удобно воображать, будто мы живем в Среднестане. Если вы живете в Среднестане, проблема Черного лебедя либо не существует, либо малозначима. При таком самовнушении проблема индукции, которой со времен Секста Эмпирика мучилась философская мысль, отпадает сама. Статистик может плевать на эпистемологию. Мы живем не в Среднестане, поэтому и взгляд на Черного лебедя должен быть иным.

Раз мы не в состоянии отделаться от проблемы, нам нужно глубже в нее вникнуть. Это задача не запредельно трудная, и наши усилия могут окупиться сторицей. Есть и другие моменты, проистекающие из нашего невнимания к Черному лебедю: История прячет от нас Черных лебедей и подсовывает нам ошибочное представление об их вероятности: Я раскрою каждый из этих пунктов в последующих пяти главах.

Затем, в заключении первой части, я продемонстрирую, как они в конце концов сходятся в одной точке. У меня масса данных. Представьте, что я вам скажу: Я пару дней назад с ним завтракал, и он никого не убил. Серьезно, я не видел, чтобы он хоть кого-то укокошил.

Разве это не подтверждает его невиновность? Если бы я такое сморозил, вы бы наверняка вызвали психиатров, санитаров, возможно, даже полицию, решив, что моя логика, сбившаяся от постоянных трейдинговых нагрузок и усиленных раздумий о Черном лебеде, представляет опасность для общества и меня желательно упрятать куда подальше, и поскорее.

Вы бы отреагировали так же, скажи я вам, что я поспал тут недавно на железнодорожных путях в Нью-Рошеле, в штате Нью-Йорк, и остался жив. Смотрите, сказал бы я, я целехонек, и это свидетельствует о том, что лежать на железнодорожных путях безопасно. Но подумайте вот еще о.

Однако вы легко спутаете это утверждение — особенно если вы не слишком внимательны — с утверждением, что есть свидетельства невозможности Черных лебедей. Логическая дистанция между двумя этими утверждениями огромна, но в вашем сознании она сократится, причем настолько, что вы преспокойно подмените одно другим.

Через десять дней, если вам вообще удастся вспомнить первое утверждение, вы, скорее всего, предпочтете вторую, искаженную, версию: Я называю эту путаницу огрехом-перевертышем, ибо вышеприведенные утверждения не взаимозаменимы.

Такое смешивание двух утверждений — это тривиальная, крайне тривиальная хотя очень существенная логическая ошибка; но мы не застрахованы от тривиальных логических ошибок, а профессора и мыслители и подавно сложные умопостроения редко счастливо сочетаются с ясностью рассудка.

Если мы не напряжем мозги, то, скорее всего, бессознательно упростим проблему, потому что наш разум делает это сплошь и рядом в автоматическом режиме, без нашего участия. В этом следует тщательно разобраться. Предположим, первое — правда, и 99 процентов террористов — мусульмане. Это означает, что только 0, процента мусульман — террористы, поскольку мусульман в мире больше миллиарда, а террористов, допустим, десять тысяч, один на сто тысяч человек. Эта логическая ошибка заставляет вас без вашего ведома преувеличивать вероятность того, что случайно взятый мусульманин скажем, в возрасте от пятнадцати до пятидесяти лет окажется террористом, примерно в пятьдесят тысяч раз!

По огрехам-перевертышам читатель может легко судить о несправедливости стереотипов. Меньшинства в городах Соединенных Штатов стали жертвой той же путаницы: Наш умозаключающий механизм, которым мы пользуемся в повседневной жизни, не приспособлен к сложной среде, где высказывание радикально меняется при малозаметном изменении формулировки.

Неточность тут есть, но она не слишком важна. Наша статистическая интуиция эволюционировала не в том окружении, в котором подобные тонкости могут иметь большое значение. Не все буглы — зуглы Все зуглы — буглы. Не обязательно, поскольку не все буглы — зуглы; подростки, которые допускают ошибку при ответе на такой вопрос во время выпускных экзаменов, рискуют не попасть в колледж.

Но человек может получать самые высокие оценки на экзаменах и все же невольно покрываться мурашками, когда обитатель неблагополучного квартала заходит с ним в лифт. Эта неспособность автоматически перенести знание и понимание с одной ситуации на другую — или с теории на практику — является весьма тревожным свойством человеческой натуры.

Давайте назовем это ареал-специфичностью человеческих реакций. Под ареал-специфичностью я подразумеваю тот факт, что наши реакции, наш образ мыслей, наша интуиция зависят от контекста, в котором проблема нам предстает, от того, что эволюционные психологи называют ареалом объекта или события.